Кажется, я только теперь понемногу понимаю, что такое эта грёбаная мировая война.
Не то, чтобы раньше я ничего не знала, но сейчас как бы увидела это внутри себя, благодаря Толстому.

Это горы трупов. Поля, усеянные трупами. Ямы, заваленные трупами. Это трупы, трупы, трупы... людей, больших и малых, военных и не очень, лошадей, убитых в бою или своими же солдатами. Причём не важно, кто кого убивает - враги наших, наши наших, враги своих... Трупы, трупы и ещё трупы.

Я только знаю, что есть такие числа - 50 тысяч, 20 тысяч... А могу себе представить только 50, ну, может, 100 человек. Я не могу себе представить 70 тысяч человек, которые умерли в один день и лежат на поле под солнцем и в дыму, на земле, залитой кровью. Да где столько места-то? На какой территории можно вместить 70 тысяч мёртвых людей?!...

В школе, наверное щадя наши детские мозги, нам говорили о героизме русской армии, которая гнала армию Наполеона от Москвы и до самого Парижа. Но теперь я понимаю, что это означало только новые трупы. Много чести, конечно, гнать больное и хромое животное, которое на бегу теряет огромные куски себя каждый день, каждый час - ещё сотня, ещё несколько сотен. Умирающие от голода русские брали в плен по 2 тысячи французских солдат только для того, чтобы смотреть, как они умирают на их глазах, потому что не было возможности ещё и пленных кормить и содержать. И до самого Парижа вся Европа была усеяна трупами. Потому что сила духа была больше, чем физические возможности организма. И потому что государь захотел, наконец, отыграться.

Великая война, великая победа, ничего не скажешь...